Глава I, в которой мы знакомимся с главным героем… или жертвой обстоятельств

«…и сомкнутся воды над ними, — закончил свое Послание Северному Дому глава объединенных военных сил Южного Дома. Его эпатажное выступление на всеобщей конференции было объявлено Северным Домом провокацией и прямой угрозой, в связи с чем мобилизована воздушная охрана границ…» Диктор навязчиво тараторил, как будто пытаясь запугать своим тоном всех, кто в этот момент смотрел прямой эфир из межвременного пространства.

Александр очнулся и резко поставил чашку кофе на столик перед собой. Обжигающий. Попытался припомнить, что заставило его задуматься, и о чем он так привычно рассуждал сам с собой. Не получалось. Все равно, что вспоминать прерванный сон. Сильно отвлекал и резал глаза свет из большого французского окна, задернутого золотистой тюлью. «Надо бы задернуть шторы… — вяло подумал он, — а кстати, это закат или восход?..»

Внезапно дверь мягко отворилась и, мягко ступая по махровому ковру, в комнату вошла женщина невероятной красоты. Слегка пепельные волосы светились, ловя лучи из окна, стройная фигурка создавала ощущение легкости, а плавность движений как бы говорила: я в мире со всем, что вокруг меня. И невероятное количество тумбочек и столиков, которыми была наполнена комната, и даже большой темный шкаф с антресолями, притаившийся в углу, как будто уступали ей дорогу, выражая почтение ее величию.

«Александр! Эй! Саша! Ну вот, опять…»

Перед его глазами выплыло, постепенно приобретая все более четкие очертания, лицо женщины в белом чепце.

— А… Добрый день… Кто вы? – пытаясь собраться как можно скорее, произнес Александр. Это лицо вовсе не походило на то, которым он наслаждался всего секунду назад.

— Катерина Алексевна я, неужто снова запамятовали? Вот возьмите ваш обед, сегодня у нас цуменка. Очень, знаете, помогает для мозгов-то. А я пока за доктором вашим сбегаю. Только чтоб все съели, а не как вчера, когда я под кроватью вашей нашла гречневую кашу! Что все-все подчистую! А то мне влетит за вас знаете как?… Ну пожалуйста, родной, — резко сменив назидательные интонации на просящие, — съешь как можно больше, пойми ты, что это и мне нужно, и тебе полезно».

Александр поспешил заверить ее, что обязательно, всенепременно съест все, «чем бы оно ни было», — добавил он про себя. Так как чем было это странное иссиня-черное желе, не представлял совершенно.

— Ладно, всегда одно и то же… — устало промямлила полноватая женщина и быстро исчезла из виду, сопровождаемая частным топаньем.

Только теперь его взгляду открылась вся панорама: белые стены с врезанными в них металлическими приспособлениями разных размеров и непонятного назначения, металлические жалюзи на единственном окне, ощетинившиеся железными тигриными когтями, больничные койки. Он испытал приступ одиночества. Казалось, все предметы вокруг – и ровные стальные прутья кровати, и серый пластик дешевых стульев, и мертвенно белый потолок – отворачивались от него с холодным равнодушием и презрением, мол, ты один из сотен больных, что прошли через наши руки…

Предыдущая стрСледующая стр

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *